03 декабря 2025 г. в Галерее Союза художников на Покровке 37 открывается выставка Сергея Миклашевича «Коллаж», приуроченная 80-летнему юбилею автора. Она продолжит свою работу до 21 декабря.
Член Союза художников с 1977 года, Сергей Викторович Миклашевич родился 29 мая 1946 года. Образование получил в Московском полиграфическом институте (факультет художественно-технического оформления печатной продукции), который окончил в 1974 году. Основными учителями в институте были А. Д. Смирнов и П. Г. Захаров. Сегодня Сергей Миклашевич работает в технике ксилографии, цветной линогравюры, офорта, коллажа. За 50 лет творческой деятельности участвовал в более чем 500 экспозициях.
Работы художника находятся в коллекциях 21 музея, в том числе в Государственной Третьяковской галерее, в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, в Государственном русском музее и во многих других российских и зарубежных музеях, в частных коллекциях.
Авторские книги художника хранятся в Российской государственной библиотеке (г. Москва), в библиотеке Государственного Эрмитажа.
Сергей Викторович – член графической комиссии Союза художников России.
Творчество художника отмечено наградами:
‒ Диплом Академии художеств СССР;
‒ Диплом первой степени на выставке – конкурсе графики к 80-летию Москвы;
‒ Серебряная медаль РАХ;
‒ Золотая медаль СХР «Духовность. Традиции. Мастерство».
В мастерской художника. Цветение цвета. О выставке ‒ искусствовед Н. Иванов.
«Художник может быть верен однажды выбранному пути и до конца жизни совершенствовать свое мастерство в излюбленном жанре, в фирменной теме, как это было, например, с Левитаном или Марке. Но есть также племя художников, проживающих несколько жизней в искусстве, сменяющих одну манеру на другую, заканчивающих один период и начинающих новый, как в творческой биографии Малевича и Пикассо. Последний являет собой тип художника-протея, которому неуютно и скучно продолжать разрабатывать одну и ту же золотую жилу, который предпочитает затянувшемуся успеху любые, пусть даже малоперспективные, поиски, неожиданные повороты, греющие душу небольшие открытия.
Мне кажется, к такому типу художников принадлежит наш современник, достойный живописец и график Сергей Викторович Миклашевич. Накануне своего 80-летнего юбилея он не почивает на лаврах, не придерживается в искусстве золотой середины, не преумножает былые находки, удачи, и даже не пишет мемуаров. Он просто пишет, пишет красками на холсте. А главное, он, подобно известному китайскому мастеру, закапывает в землю кисть, которая уже доставила ему радость и признание, берет новую кисть, чтобы с ее помощью открыть в себе что-то неизвестное, другое... Но и эта кисть непременно будет зарыта – такова диалектика, такова непреложная практика художника, который хочет успеть много интересного, разного, непохожего одно на другое, изведать порой что-то противоположное.
Может быть, слегка преувеличиваю и обостряю, но на моих глазах, благодаря давнему знакомству с этим художником, происходили его чудесные метаморфозы и вполне привычные для него смены вех и направлений. Необходимо отметить, что все эти узлы развития и внутренние процессы состоялись в условиях высокого профессионализма и ответственного отношения к художественной форме. Как мастер графики Сергей Миклашевич сложился в стенах нашего уважаемого полиграфического института под руководством и с помощью таких корифеев, как П.Г.Захаров и А.Д.Гончаров. Получив в вузе необходимую квалификацию и опираясь на собственное художественное дарование, поначалу молодой мастер занимался в своей непосредственной сфере – полиграфическом дизайне; он много времени и внимания отдавал изучению и применению основных графических техник – ксилографии, линогравюры, офорта. В последней, а также в уникальном станковом рисунке, художник оформил свой первый оригинальный период в творчестве.
Он воплотился в основном в монохромном и цветном офорте в полное десятилетие с 1979 по 1989 годы. В отличие от зрелых лет, с их густым метафизическим замесом и волевой рассудочностью высоколобого алхимика, композиции последнего «советского» десятилетия носили эмоциональный характер и даже привлекали сдержанным романтическим чувством в таких, не по реальному времени, лишенных казенщины и социального офоциоза сериях, как «Старые корабли», «Мосты и набережные», «Завод-ипподром», тихие, созерцательные сюиты на темы московских монастырей и русских провинциальных городов. В них было всё в лучших традициях московской графики с очевидными авторскими выразительными нюансами, образными изюминками и отклонениями.
Какой период ни возьми, Миклашевичу всегда было нескучно и характерно работать над формой, добиваться, например, в крупноформатном офорте ощущения масштаба картины, не теряя при этом лирической камерности, эмоциональной живости, сугубо индивидуальной пульсации штриха и линии. Ставя многозначительный акцент в офорте на цвете и свете, художник уже не мог органически не обратиться к живописи. Как сделали это лучшие мастера графики в 90-е годы, решительно осваивая живописную пластику, ломая цеховые разграничения и отважно покушаясь на несправедливую монополию «смежников».
Сергею Миклашевичу удалось и в этот новый период создать свою фамильную творческую территорию. На ней он расположил не какую-нибудь мелкую тему в рамках узкого жанра, а ответственный и убедительный ряд живописных толкования евангелических сюжетов. Каждый из них был пропущен через собственные духовные поиски, свое понимание универсалий и образных коллизий Великой Книги. Главной задачей художника, по его определению, был поиск личной концепции пластической гармонии, особенного цветового решения, выразительной светорежиссуры. Сам художник так комментировал свои поиски и находки: «...концепция индивидуального видоизменения предшествующего опыта требует достаточно тонкого, эстетически рафинированного созерцания. Лапидарность композиции, разнообразие фактур красочного слоя, экспрессия мазка, насыщенность цвета – круг моих технических интересов в живописи...».
Благодаря этим техническим интересам и умениям, библейский цикл заключен в единую форму мягкой концентрированной живописи со светящимся пространством и таинственными затененными уголками, создающими эффект инобытия, потусторонности, чему способствуют имперсонально решенные образы библейских героев с их струящимися «униформными» одеждами, театрально-назидательными жестами и отстраненными позами, чуждыми человеческой суете и поверхностной красоте, а также фабульной конкретности. Ведь основной фабулой этих картин является живопись. И все те оттенки, сигналы и комбинации, что вложены в нее автором.
Неясно, можно ли назвать отдельным полноценным периодом в творчестве художника его активное переключение на поиски в технике коллажа, но это было, безусловно, обновление языка, стиля, творческой палитры в целом, осознанное движение к предметной символике, к метафорическому реализму со своевольными деформациями натуры. Серии «Натюрморты и цветы», «Мужики и бабы» очень легко проецируются на деревенскую жизнь, простые отношения, естественные потребности уединения и эстетического аскетизма творческой личности. Живя и работая в деревне, Сергей Миклашевич словно обрел мастерскую без материальных границ, открытую настежь всем ветрам, впечатлениям, капризам ума. Быть может, он решил, что серьезная живопись (тем более на библейские темы) таит в себе что-то догматичное, иерархическое и даже пафосное. Поэтому рассудительно укрылся в рукодельной, декоративной пластике коллажа, устроив себе своеобразный переоценочный сезон, нечто вроде каникулярной стихии маньеризма.
Новым витком в его творческой биографии стал рациональный, умудренный предыдущими периодами и единым многолетним опытом, – рафинированный супрематизм. В 2016 году открылась художнику эта причудливая «дверца», и он вошел через нее с новым вдохновением и жаждой в мир беспредметного искусства, идеальных конструкций, отсутствия сюжетной ограниченности. Всё было не просто, не с налёту, а глубоко продумано и расчислено, как и само название супрематизм. Художник отнюдь не посягал на первородство основателя в правомерности и органичности самопровозглашенной претензии, а также в осознанной преемственности собственных поисков по отношению к искусству прославленного мэтра и его известных единомышленников. Добавим, что эти претензии соответствуют его ресурсам.
Сергей Миклашевич как художник-интеллектуал и как человек, мыслящий логически, всегда взвешенно и обоснованно относится к каждому своему творческому выбору и назревшему изменению эстетических приоритетов. Он хорошо образованный и эрудированный художник, проявляющий интерес к истории и философии изобразительного искусства. Не случайно его замечание о сильном влиянии на новый художественный метод научно-искусствоведческих трудов Бориса Раушенбаха. Известный академик-физик, соратник С.Королева, дал стройное математическое обоснование различных типов перспективы в мировой и древнерусской живописи. Автор книг о пластике иконы, «Геометрия картины», «Пространственные построения в живописи», «О логике троичности», универсального тезиса о том, что проблемы искусства связаны с темами богословия, о вечных парах-антиподах в искусстве: светлое-темное, теплое-холодное, вертикаль-горизонталь... этот воспреемник духовных идей Павла Флоренского и талантливый «совместитель», в духе своего кумира Леонардо, крылатой силы летательных аппаратов и постоянно пополняемой энергии живописи приблизил московского художника к авангардной («космической») стилистике.
Сами темы, термины и понятия философии Бориса Викторовича Раушенбаха открыли путь к супрематической идее, – к геометрической формуле пространства, четкой ориентации на цветовую гамму, гармоничному чередованию объемов и плоскостей, хроматическому мелодизму. Конечно, в беспредметных (но с непременными визуальными намеками на некие предметы) полотнах Сергея Миклашевича есть несомненные параллели и переклички с супрематической классикой – с идеальными конструкциями и чистой атмосферой цвета, многоступенчатыми композициями и невесомостью объемов, вертикальными осями и горизонтальными энергиями живописи... Но наш современник, держа в уме образцы и примеры, движется своим путём, создает неповторимую «супрематическую» атмосферу.
В его насыщенно цветовых и световоздушеных композициях словно возникает некое иное измерение, идеальное пространство цвета и света с феерическими флюктуациями и плавающей разряженностью космической ауры. Здесь очевидна свобода от лишних деталей и какой-либо прямой сюжетики, от грубых диссонансов и погрешностей вкуса, от суетливой вязи линий и открытой чувственности мазка. Всё подчинено вящей концентрации цвета и свободной пластике его движений, преломлений, рефлексий в пространстве холста. Сергей Викторович, ища свой «супрематический» магический кристалл, словно получил напутствие от Бориса Викторовича, который говорил, размышляя о современном искусстве: «Ломка канонов, изображение искривленного пространства – это отнюдь не позёрство, скорее попытка дальнейшего развития великих открытий Возрождения и других классических эпох...». Миклашевич, безусловно, участвует в этом развитии, преодолевая хаос и пестроту современного искусства, добиваясь универсализации методов и стилей, качеств воздушности и вещественности.
Отдав дань эмоциональной сумятице и конкретному нарративу в начале творческой жизни, Сергей Миклашевич ценит утонченный эстетизм формы, бережную управляемость живописным процессом и своим «личностным», индивидуальным участием в картине. Раздвоение ракурсов, волнообразные движения, взаимодействие силуэтов в состоянии бифуркации, органичная дихотомия активности цвета и меланхоличной плавности линий в сумме дают образ вербализованной серии, будь это такие разные темы, как «Левитация», «Искажение пространственной среды», «Сбой матрицы». В первой из этих серий минимальное количество узнаваемых предметов пребывает в разряженном состоянии полуполёта-полунеподвижности, образуя тонкую и даже изысканную гармонию. Во второй то самое «искривление-искажение», о котором упоминал Раушенбах, кажется допустимым переосмыслением существования предметов в пространстве, созданием их природной матрицы, позволяющей мысленно ощупывать взглядом знакомые вещи – плоды, бокалы, бутыли, кувшины, курительные трубки и музыкальные инструменты...
И вот углубление предметного конфликта – аварийный «сбой матрицы». Этот живописно-пространственный конфликт как бы подводит конечный итог: поскольку предметы (или их иероглифы, символические тени) в картинах одни и те же, то создается полное ощущение беспредметности или их несуществующего «зазеркального» бытия. Еще более отвлеченны, невербальны, абстрактны те характерные для поиска художника «супрематизмы», в которых торжествует чистый геометризм, освобождение от земной вещественности, «выход в космос» знака, упорядоченной стихии линий и пятен, параллелей и пересечений, объемов и плоскостей. Словом, бескомпромиссный праздник «суперстадии» изобразительного искусства.
Живя и работая в пасторальной среде деревни, в стихии цветов, птиц, бабочек, дерев и других освежающих душу контактов с природой, мастер ищет в ней точку опоры, камертон звучания даже в нефигуративной живописи. Вряд ли ему не хочется написать просто натюрморт, конкретно цветы – любимые лилии, ирисы, розу... Такие промежуточные штудии в жанре натюрморта иногда «миражно» просвечивают в не таком уж беспредметном полотне. Не случайно и показательно однокоренное единство «цвет – цветы». И в живописи художника нас завораживает такой редкий феномен, как цветение цвета, рожденный талантом и умением автора переносить параллельные художественные идеи из одной стилистической сферы в другую, порой противоположную по общей эстетике и личному творческому характеру.
Из всех здесь описанных эпизодов в воображении складывается значимая выставка Сергея Миклашевича и напрашивается обобщающий вывод. Он много успел сделать за свою совсем не короткую и продолжающуюся жизнь, в которой еще, наверняка, есть достаточный запас идей, тем, техник, для которых он постарается найти адекватную и неизбитую форму. И главное резюме этого материала: он может не раз поменять вектор и конечную цель своих поисков, но при этом он не склонен изменять себе, своему интересу и жадности ко всему новому, неизведанному, своей чуткости к тому, что может принести ему радость и удовлетворение в творчестве».
Н. Иванов, искусствовед.
Даты и место проведения выставки:
03 ноября ‒ 21 декабря 2025 года.
г. Москва, Галерея Союза художников России
ул. Покровка, 37, с.1
Время работы: ежедневно с 12.00 до 19.00 кроме понедельника.